В восьмидесятых у нас в Перми государственный и кооперативный магазин стояли через дорогу друг от друга. В один мы ходили каждый день, во второй — только когда прижимало. Расскажу, как они уживались на одной улице и почему кооперативная наценка не всегда означала обман.

Два магазина — две логистики

Государственный магазин работал как часы. Хлебный фургон — в семь утра, молоковоз — в восемь. Товар лежал на полке по цене, которую утверждал отдел торговли обкома. Кило сахара — 78 копеек, палка вареной колбасы — 2 рубля 20. Если привезли сметану, выстроилась очередь — но сметана достанется всем, кто встал.

Кооперативный магазин получал товар иначе. Никаких гарантированных рейсов. Завезли сегодня польские сапоги — завтра нет и не будет до следующего месяца. Зато государственный магазин эти сапоги не видел в принципе. Кооперативы жили за счет того, что госаппарат не успевал или не считал нужным пропускать через себя. Две системы снабжения, параллельные друг другу.

Казалось бы, конкуренция. Но на деле это было скорее разделение труда.

Цена и качество: где ловили подвох

Цены в кооперативном магазине кусались. По документам проверок тех лет, наценка могла достигать двух-трех раз от государственной цены. Тот же сахар, но не 78 копеек, а рубль пятьдесят. Или вареная колбаса по три двадцать — на рубль дороже.

Люди смотрели на ценники и морщились. Зарплата инженера на заводе — 140 рублей в месяц. Переплачивать в полтора раза за продукт, который завтра появится в госмагазине за обычную цену, никто не рвался. Отсюда и ходили стороной. Зашел, посмотрел, качнул головой — и обратно через дорогу.

Но была одна тонкость, которую учитывали не все.

Тот случай с болгарскими сигаретами

В ноябре 1987-го я стоял в очереди за сигаретами «Стюардесса» в государственном магазине. Очередь была человек тридцать, выстроилась с шести утра. Я подошел в половине восьмого. Простоял сорок минут. Продавщица открыла кассу, пробила три пачки человеку передо мной — и всё. Облом. В киоске на улице «Стюардесса» ушла по спекулятивной цене, пачка стоила рубль вместо тридцати копеек.

Через дорогу, в кооперативном, эти сигареты лежали свободно. По семьдесят копеек пачка. Да, в два с лишним раза дороже государственной цены. Но я купил две, не простояв ни минуты, и пошел на работу.

Сосед по гаражу Михалыч потом сказал: «Семьдесят копеек за „Стюардессу" — это грабеж». Я ответил: «Михалыч, я час простоял и не купил. Час моей жизни стоит дороже пятидесяти копеек». Он задумался и кивнул.

Вот тут и начиналось самое интересное.

Почему переплата не всегда была переплатой

Разница между двумя магазинами была не только в цифрах на ценнике. Государственный магазин давал базу: дешевый хлеб, молоко, килька в томате. Это закрывало повседневную потребность. Но всё, что сверх базового набора, попадало в серую зону. То есть в дефицит.

Кооператив этот дефицит закрывал. За деньги. Проверяющие органы писали в отчетах, что кооперативы нарушают дисциплину цен. Нарушали, бесспорно. Но государство само создало ситуацию, при которой легально купить вещь было невозможно. Кооператив просто подставлял плечо — за комиссионный процент.

К 1990 году кооперативная торговля заняла четверть всего розничного товарооборота в стране. Государственная — 71 процент. Цифры говорят прямо: каждый четвертый рубль человек тратил не в госмагазине. Люди голосовали кошельком, несмотря на наценку.

Что осталось от той модели

Сейчас у меня в районе три сетевых дискаунтера, один магазин шаговой доступности и фермерская лавка. Дискаунтер — это бывший государственный магазин: стандартный набор, низкая цена, всё как по учебнику. Фермерская лавка — кооператив: дороже, выбор странный, но бывает такое, чего в дискаунтере не найти вообще.

Разница в том, что сегодня дефицита нет. Если мне нужна гречка, я иду в дискаунтер и беру пять сортов по 60-90 рублей за кило. В фермерской лавке та же гречка стоит 150 рублей — но это алтайская, от конкретного хозяйства. Выбор есть, и он осознанный.

В восьмидесятых выбора не было. Ты платил больше не за качество, а за доступ. За сам факт наличия вещи на полке. Это принципиально другая логика потребления, и она ушла вместе с системой, которая её породила.

Кооперативный магазин не был ни хуже, ни лучше государственного. Он был запасным выходом. А запасной выход пользуешься не каждый день — только когда основной заперт.

Куда вы сейчас ходите за продуктами, которые не найти в обычном супермаркете — в спецлавки, на рынок или заказываете?