В ноябре 82-го я зашёл за хлебом и вышел через сорок минут с сеткой, в которой лежала баночка майонеза и двести грамм сыра. Остальное время я просто стоял и смотрел на полки. Расскажу, что именно там лежало, сколько это стоило и почему половина народа в очереди уходила ни с чем.
Стеклотара, баранки и сухой кисель
Первый отдел у входа — хлебный. Чёрный хлеб «рижский», белый нарезной батон. Свежий, ещё тёплый, завёрнут в тонкую серую бумагу. Рядом корзины с баранками. Простые и сахарные с маком. Жёсткие, челюсть сломать можно, но к чаю шли нормально.
Напротив, через проход, бакалея. Чай «со слоном» и индийский — его давно не завозили. Пачка лежала мёртвым грузом, под ней — ценник, а самого чая на полке нет. Зато стояли картонные коробки сухого киселя. Клюквенный и яблочный. Брали не от хорошей жизни, хотя дети ели без вопросов. Печенье «овсяное», песочное трубочки. Пряники в полиэтиленовых пакетах. Выглядело всё ровно, фабричное, без изысков.
Мясной прилавок: ход в конец очереди
Мясо — это отдельный жанр. Подходишь, а там лежит: говядина 1-й категории, свинина. Куры охлаждённые. Но это на ценнике. В реальности на прилавке чаще всего лежала варёная колбаса и сосиски молочные. Народ брал не глядя, потому что через полчаса разойдётся, и останется только кости для супа.
Полукопчёная «одесская». Появлялась раз в неделю, если вообще. В ноябре 82-го я простоял за ней сорок минут, а передо мной женщина взяла последние два батона. Мне досталась варёнка. Я тогда не расстроился, честно скажу, дома обжарили с луком — нормально.
Вот тут и начинается самое интересное.
Рыбный и консервы: шпроты по праздникам
Рыбный отдел работал стабильнее. Минтай лежал всегда. Треска замороженная. Путассу — брали кошкам, но некоторые и сами ели, ужимки-рожимки. Горбуша считалась уже достойной рыбой.
На полке за продавцом — банки. Килька в томате, основа студенческого обеда. Сайра натуральная, с добавлением масла. Шпроты. Их не покупали буднями. Стояли как ритуальный предмет, ждут 31 декабря. Икра кетовая в плоской банке. Редкость, но не миф. В обычный вторник она на прилавке не лежала, но если знать день завоза, можно было застать.
* * *
Молочный уголок и та самая бочка
Молочка привозили утром. Кефир в треугольном пакете, молоко топлёное. Сметана в стеклянной баночке по 250 грамм. Творог жирный. Брали строго на один-два дня, сроки годности были короткие, холодильники дома — не ахти.
А в углу, у окна, стояла бочка. Бочка с солёными огурцами или капустой. Женщины приходили со своими кастрюлями, продавщица доставала деревянной ложкой, взвешивала на весах с гирьками. Вечно на дне рассол, руки мокрые, зимой пар от бочки шёл. Пахло именно так, как должно пахнуть в ноябре. Я, кстати, до сих пор не понимаю, почему от магазинной капусты тот запах не повторяется никогда.
* * *
Водочный отдел и три рубля в кармане
Отдельно, за перегородкой, стоял винно-водочный. Водка «столичная», «московская». Портвейн — дешёвый, народный. Вино сухое «каберне», «рислинг». Коньяк «арарат» пятизвёздочный. Всё это лежало открыто, очереди не было, но и брали буднями мало. Зарплата на моём заводе инженером позволяла не каждую бутылку будничным вечером.
Что на самом деле несли домой
Итог типовой покупки в тот вторник: батон, полкило варёнки, кефир, пачка чая, килька в томате, полтора килограмма огурцов из бочки. Сетку несёшь домой, и вроде всё есть, а вроде ничего вкусного. Майонез «провансаль» — вот он был той самой приправой, которая делала еду едой. Без него и варёнка, и килька — просто топливо.
В том ноябре я запомнил главное: полки не были пустыми. Они были заполнены ровно настолько, чтобы человек не чувствовал голода, но и не привык к излишку. Система работала как хороший приборостроительный завод — всё по норме, всё по чертежу, отклонений нет. Только живому человеку иногда хочется не по чертежу.
А вы что чаще вспоминаете — вкус того сыра или запах капусты из бочки?
