Я носил эти наушники три года в конце восьмидесятых и стёр уши до красных мозолей. Расскажу, как была устроена их конструкция, почему она неизбежно калечила владельца и за сколько зарплат это удовольствие продавалось.

Пластик, металл и полное отсутствие эргономики

Чашки у ТДС-3 были из пластмассы. Обычной, твёрдой, без малейших намёков на податливость. Каркас оголовья делали из металла — этакая дуга, которую можно было регулировать по высоте. Звучит надёжно, но на практике это был жёсткий обруч, который садился на череп и давил вниз собственной массой.

Амбушюры — чёрные поролоновые подушки — были тонкими. Они проминались за пару недель, и потом пластик чашки упирался прямо в хрящ уха. Регулировка высоты оголовья не спасала: менялся только угол наклона чашки, а сила прижима оставалась той же. Конструкция просто не предполагала распределения нагрузки.

Цена в зарплатах и очередь в отдел

Стоили ТДС-3 около 50 рублей. Средняя зарплата инженера на нашем заводе в те годы составляла 120–130 рублей. То есть наушники обходились почти в половину месячного заработка. Для сравнения: сейчас человек с зарплатой в 60 тысяч вряд ли отдаст 25 тысяч за проводную модель без всяких наворотов.

В свободной продаже ТДС-3 почти не бывало. В Перми они появлялись в отделе «Радиотовары» универмага на Комсомольском проспекте, когда завозили партию. Люди узнавали об этом по сарафанному радио и выстраивались к семи утра. Я свой экземпляр вообще купил с рук, переплатив рублей десять — просто устал ждать.

Динамик и парадокс чувствительности

Здесь начинается самое интересное. Внутри каждой чашки стоял динамик с мембраной. По замерам, чувствительность у ТДС-3 составляла около 110 дБ, а сопротивление — примерно 12 Ом. Для советской аппаратуры это была странная пара.

Высокая чувствительность означала, что наушники играли громко даже от слабого усилителя. Но низкое сопротивление просило тока, который далеко не каждый усилитель мог отдать без искажений. Подключал их в линейный выход радиолы — получал хрип на средней громкости. Подключал к нормальному усилителю — играл чисто, но через полчаса уши гудели от звукового давления.

Приходилось делать тише, а тогда терялась детализация. Замкнутый круг.

Гараж, паяльник и чужая ошибка

В марте 1991-го я сидел в гараже у Витьки, мы паяли ему новый усилитель для магнитофона. Он воткнул мои ТДС-3 в выход, включил запись на полную катушку и надел наушники. Я успел выдернуть штеккер через три секунды, но Витька уже сидел, втянув голову в плечи.

  • Ты что, оглохнуть решил? — спрашиваю.
  • А я думал, это тихо, — говорит он и трёт правое ухо.

Оказалось, он перепутал гнёзда и подал на наушники сигнал с выхода на динамики. При тех 12 Омах и 110 дБ чувствительности ТДС-3 выдали такой звук, что Витька потом два дня жаловался на звон в ушах. Я после этого стал врезать в кабель резистор на 33 Ома, чтобы ограничить мощность. Звук стал тише, но уши перестали отваливаться после получаса.

Почему их до сих пор ищут

Казалось бы, на этом всё — неудобные, тяжёлые, требуют танцев с бубном вокруг сопротивления. Но их всё равно покупают. Причина проста: та самая мембрана. При всех конструктивных грехах динамик давал ровную середину и верха без резких пиков. Для сведения записей в домашних условиях это было доступнее, чем искать импортные мониторы за две зарплаты.

Сейчас люди ставят в ТДС-3 новые амбушюры из кожзама, меняют проводку, даже встраивают модули bluetooth. Пластиковые чашки и металлическое оголовье при этом остаются — они не ломаются. Давить на уши конструкция перестаёт, когда толщина подушки увеличивается втрое от штатной.

Всё-таки инженеры завода в Вильнюсе рассчитывали акустику, а не удобство посадки на голову. За это расчётное упрямство их изделие и прожило дольше своего времени.

Кто из вас тоже дорабатывал советскую технику напильником и паяльником — или проще было купить новое?