Я держал в руках распечатку со Свемы и снимок с цифровой зеркалки за полсотни тысяч. Разница в деталях была, но не в ту сторону, какую ожидал. Расскажу, как советская чёрно-белая плёнка с номиналом ISO 64 выигрывала спор за разрешающую способность у ранних цифровых матриц, и почему цифра догоняла аналоговую физику так долго.
Что вообще такое разрешение плёнки
Обычно меряют мегапикселями. Привычная, понятная единица. У матрицы всё просто: столько-то фотосайтов, столько-то точек. У плёнки фотосайтов нет, есть эмульсия с кристаллами галогенида серебра. Когда свет падает на плёнку, зерно не выстраивается ровными рядами, оно распределено хаотично. Это значит, что один элемент изображения не привязан жёстко к сетке координат.
Нет муара, нет ступенек на диагональных линиях. Мелкое зерно низкочувствительной эмульсии позволяет записать очень тонкие детали, но измерить их в пикселях напрямую нельзя — приходится считать линии на миллиметр.
Свема ФН-64 как раз была такой низкочувствительной плёнкой. ISO 64, светочувствительность по советскому стандарту DIN 19. Крупного зерна у неё не было изначально, рисунок получался мягким. Но мягкость — это не мыльность, это отсутствие цифрового шага квантования. Кажется, на этом спор закрыт. Но через пару лет я выяснил одну деталь.
Линии, миллиметры и маркетологический мегапиксель
В советское время разрешающую способность объективов и плёнок мерили в линиях на миллиметр. Хорошая чёрно-белая плёнка низкой чувствительности давала высокую детализацию. Кадр формата 35 мм — это примерно 24 на 36 миллиметров. Если аккуратно перемножить, получается эквивалент огромного количества точек. Цифры получаются двузначные — десятки мегапикселей.
Но это в идеальной лабораторной среде, с идеальным объективом.
Реальный объектив снимает хуже плёнки. Он и ограничивает этот безумный теоретический предел. Тем не менее, даже с учётом оптики плёнка Свема ФН-64 при грамотной проявке уверенно вытягивала детали на уровне, недоступном ранним цифровым матрицам. А первые доступные цифровые камеры за 50 тысяч рублей в начале двухтысячных имели 6 мегапикселей. Шесть. Казалось бы, спор бессмысленен.
Но тут начинается самое интересное.
* * *
Гараж, увеличение и запах фиксажа
В ноябре 2004-го, в гараже у Витьки, мы напечатали два кадра. Один был снят на Свему ФН-64 через нормальный объектив, другой — на раннюю шестимегапиксельную цифровую зеркалку. Увеличили кусок неба и кирпичной стены до формата 20 на 30 сантиметров. Витька долго смотрел на оба листа через лупу и сказал: «На цифре стена ровная, а у меня каждый кирпич дышит».
Цифра мылила мелкую фактуру стены из-за шумоподавления, а плёнка её сохраняла. Зерно Свемы было настолько мелким, что на средних увеличениях просто не читалось глазом, а вот текстуру передавало честно. Витька повесил плёночный снимок на стену, а цифровой забрал домой в папку. Думаю, он его стёр.
Почему цифра мылила
Дело было в размере пикселя и в программной обработке. Чтобы на матрице 6 мегапикселей получить приемлемый шум на чувствительности хотя бы ISO 400, камера агрессивно давила сигнал. Алгоритмы тогда были топорные. Они сглаживали шум вместе с мелкими деталями. Кирпичная стена превращалась в пластиковую панель. Плёнка же не давила шум программно.
Зерно было физическим свойством эмульсии, и оно оставалось на месте, не разрушая микроконтраст. Свема ФН-64 давала низкую вуаль именно благодаря низкой чувствительности — кристаллы были мелкие, лишнего сигнала в тенях почти не было. Вначале я считал, что зерно — это всегда зло. Оказалось, зло — это агрессивный цифровой фильтр.
* * *
Когда цифра перегнала
Честно скажу: плёнка не вечный царь. Когда матрицы доросли до 20–24 мегапикселей, а размеры пикселя позволили не душить шум на ISO 100, цифровая картинка стала объективно чище. Разрешающая способность современных полнокадровых камер превышает возможности стандартной 35-мм плёнки, даже такой мелкозернистой, как Свема ФН-64. Цифра наконец-то перестала мылить и начала выписывать детали.
Но есть нюанс. Чтобы получить эту чистоту, нужно потратить сумму, за которую в советское время можно было купить «Зенит» и сто пятьдесят катушек плёнки. А Свема стоила копейки. За эти деньги она отдавала максимум возможного для своего формата. Мелкое зерно, честная фактура, плавные полутени без ступенек. И никакой зависимости от батареи в мороз.
Вот и весь расчёт. Цифра победила по абсолюту, но победа досталась дорогой ценой и не сразу. А за копейки мы получали картинку, к которой первые цифровые камеры за полсотни тысяч могли только подойти, потрогать и отойти.
А вы как снимали в переходные годы — оставались на плёнке или сразу перешли на цифру?
