В прошлом году внук попросил мне набрать ему конструктор на телефон. Я посмотрел цену — восемь тысяч рублей. Для меня, как для человека, который всю жизнь проработал в приборостроении, цифра показалась дикой. Я решил посчитать, сколько таких конструкторов я мог бы купить на свою зарплату в 80-м году, и вышел на удивительные факты.
Расскажу, во что реально обходились нам те самые «железные» игрушки и почему мы их берегли как зеницу ока.
* * *
Цены, от которых кружится голова
Начнем с простой арифметики. В 1983 году, когда я уже работал наладчиком четвертого разряда, я получал 180 рублей. Автомобиль «Волга» ГАЗ-24 стоил тогда 16 000 рублей. Если не тратить ни копейки на еду и квартиру, мне нужно было работать семь лет без перерыва, чтобы купить эту машину. Сейчас «Волга» стоит как подержанный иномарки, а зарплата среднего инженера позволяет купить аналог за полгода.
Но вернемся к детям. Самый дорогой конструктор, про который мечтал каждый мальчишка, — «Автослесарь». Стоил он 12 рублей. Это ровно одна пятнадцатая часть моей месячной зарплаты. Сегодня аналог такого металлического набора стоит около 5 000 рублей. При средней зарплате в Перми 60 000 рублей это одна двенадцатая.
Получается, качественная игрушка стала даже доступнее, если смотреть в процентах от дохода. Но тут есть нюанс, который мы часто забываем.
* * *
Легковая машина и кубики
Самый желанный подарок был, конечно, педальный автомобиль. Не пластмассовая коляска, а настоящий «Москвич» или «Запорожец» на металлическом каркасе. Цена в магазине «Детский мир» кусалась — 45 рублей. Четверть зарплаты инженера. Чтобы купить такую игрушку к Новому году, нужно было откладывать с каждого оклада.
Представьте, что сегодня вы покупаете ребенку электромобиль за 150 000 рублей. Больно? Очень. А тогда это был нормальный план. Только мы не выбрасывали их через месяц. Этот «Москвич» переходил от старшего брата к младшему, потом соседским пацанам, а иногда его разбирали на запчасти для самокатов. Никакой одноразовости.
* * *
История с чертежом в гараже
Помню случай на заводе в 85-м году. Мы с товарищем Валерой, слесарем-сборщиком, решили сделать сыну тележку. Купили колеса за 3 рубля, уголок — по талонам. Два вечера резали, варили, красили в серебристый цвет, как у настоящей «Нивы». Вышло здорово.
Приходим в воскресенье на площадку, пацаны в шоке. Через час приходит какая-то женщина и начинает кричать, что мы уродовали металл и зачем детям это нужно. Валера ей спокойно отвечает: «Чтобы руки росли, а не как у вашего, от телефона». Она даже не поняла, что это шутка, но зато ее сын весь день катался на нашей тележке, пока мы пили чай с бутербродами.
Стоила та тележка копейки, а эмоций — больше, чем любой планшет.
* * *
Куклы и платья
У девочек математика была похожей. Пупс с закрытыми глазами стоил 4 рубля. Кукла Барби, которая тогда только начала появляться в лавках кооператоров, уходила за 25 рублей — это почти половина моей зарплаты на тот момент. Обычная советская кукла с кучей пластмассовых платьев стоила 2–3 рубля.
Смысл был не в количестве игрушек, а в том, что каждая была событием. Сегодня родителям проще купить дешевый пластик за 500 рублей, который сломается через день, чем один хороший набор за 5000. Мы не могли позволить себе «одноразку», поэтому брали то, что служило годами. Я до сих пор где-то в кладовке держу коробку с деталями от того самого «Автослесаря» — железо никуда не делось.
* * *
Главный вывод в цифрах
Если перевести всё в трудочасы, то мы работали на игрушку меньше. Мяч стоил 40 копеек. Я зарабатывал эти деньги меньше чем за час работы. Сейчас детский мяч стоит 500 рублей, а час работы инженера стоит около 300 рублей. То есть мяч подорожал в пересчете на усилия.
Но разница в другом. Тогда игрушка была дефицитом и ценностью. Её ломали — значит, теряли деньги. Сейчас игрушка стала расходным материалом, как упаковка от жвачки. Мы не были богаче, мы просто бережливее относились к вещам, потому что знали их реальную цену в потном труде.
* * *
А вы помните цену самой дорогой игрушки из вашего детства?
